— Он хорошо вооружен, — по — прежнему не прикасаясь к телу Гейлана, Тера пощелкала пальцами. — В рукаве стилет, за голенищем широкий нож. Этот человек был готов к возможным неприятностям, но тем не менее почему‑то подпустил к себе убийцу.
— И, судя по его лицу, крайне удивился тому, что его решили прикончить, — заметил будущий король, опускаясь на корточки рядом со своей невестой. — Похоже, он знал своего убийцу и доверял ему.
— Или удивился, когда ему нанес визит кто‑то, кого он не ожидал, — чародейка пожала плечами, и над ее руками заплясали еще два небольших световых шарика. — Возможно, все произошло настолько быстро, что он просто не успел среагировать.
— На Гейлана это не похоже, — Коттар покачал головой. — Он был… не совсем законопослушен и любил повторять, что надо чаще оглядываться. В общем, такого человека, как он, трудно застать врасплох. Он скорее всего не ожидал нападения от того, кто оказался рядом с ним.
— Значит, действительно хорошо знал своего убийцу и доверял ему, — Ильтера встала. — Здесь больше нечего делать, надо прислать стражу и сообщить его родственникам, если они у него есть.
— Насколько мне известно, Торран одинок, — начальник королевской охраны смотрел на мертвого осведомителя со смесью жалости и печали.
— Тогда он будет похоронен за счет казны как человек, состоявший на государственной службе, — Дорнан Койр выпрямился. — Идемте отсюда.
Лишь когда они втроем оказались на улице, Тера поняла, почему ей так тяжело дышалось рядом с покойником. Она вполне спокойно относилась к мертвецам, а во время военных стычек ей доводилось видеть не меньше крови, так что в любом случае в обморок от вида покойника королевская чародейка бы не упала. Но рядом с мертвым Гейланом Торраном у Ильтеры закружилась голова. И только на свежем воздухе она поняла природу своего недомогания. В той комнате, помимо покойника, присутствовал ощутимый магический фон.
В доме, где убили Гейлана Торрана, за последний двадцать часов, несомненно, побывал чародей, который был, по меньшей мере, равен Ильтере по силе. Возможно, даже мощнее — Тера Морн отнюдь не страдала манией величия и знала, что не только на морском побережье, но и на границе, вполне возможно, живет достаточно магов, превосходящих ее и по мастерству, и по опыту. Это никогда не задевало придворную чародейку, но сейчас ощущение присутствия незнакомца доставляло почти физическое неприятие. Тем более что почерк большинства чародеев в столице ей был хорошо знаком, а этого она не узнавала…
— Что случилось, миледи? — Ильтера не заметила, чтобы Дорнан, идущий рядом с ней по грязной и темной улочке, даже голову в ее сторону повернул, однако в его голосе прозвучало искреннее беспокойство.
— Одного покойника недостаточно? — недовольно поинтересовалась чародейка, раздраженная собственным состоянием. — Должно было случиться что‑то еще?
Ее собеседник только хмыкнул. Коттар Лонк, шедший с другой стороны, бросил на будущего короля неуверенный взгляд. Ильтера вздохнула — кажется, ее краткая реплика ни в чем не убедила Дорнана Койра. Но прежде, чем высказывать подозрения, ей нужно было самой быть уверенной в том, что она не ошиблась. Для этого Ильтера собиралась еще раз посетить дом, где убили Гейлана Торрана — уже в удобной одежде и при дневном свете. Городская стража к тому времени уже уберет покойника, и леди придворный маг сможет спокойно проверить помещение.
Тера не собиралась посвящать ни одного из своих спутников в собственные планы. Во — первых, удивительно было, что она сразу не почувствовала магического присутствия, а ощутила его, лишь оказавшись за пределами дома. Это настораживало и пугало. Обычно любой чародей с легкостью мог определить наличие поблизости другого. Наверное, Ильтера не смогла бы объяснить посторонним, как это происходит, — просто иное было немыслимо. Однако сейчас ощущение посторонней магии выразилось для нее лишь в легком головокружении, природу которого она осознала, лишь оказавшись вне «критического помещения».
Во — вторых, Ильтера не привыкла показывать слабость. С тех самых пор, как она обнаружила, что при дворе для многих навсегда останется дочерью государственного преступника, она научилась защищаться в том числе и собственной неприступностью. Будучи, возможно, не самым сильным магом, она с легкостью освоила мастерство притворства, а набравшись опыта, уже и в самом деле могла встать на одну ступень с лучшими чародеями Эрнодара. Девушка привыкла, по крайней мере, не опасаться удара в спину — ее слишком боялись, чтобы напасть. Но сейчас неожиданно накатившее чувство незащищенности заставило Теру поежиться.
Странно только, что ее состояние заметил Дорнан. Хотя, если подумать, ей, наверное, не следовало бы этому удивляться. Они не были знакомы до его приезда и гибели Майрита, но Тере всегда казалось, что она довольно хорошо знает принца — наследника. Избалованный дворцовым вниманием юноша, отправившийся в рыцарский орден и слишком гордый для того, чтобы пойти навстречу собственному отцу. Ильтера знала, что у него, должно быть, есть все основания ненавидеть приблудную чародейку, не то воспитанницу, не то любовницу Майрита. Когда Дорнан Койр вернулся, она, пожалуй, боялась его.
Но он оказался совершенно не таким человеком, которого ожидала увидеть Ильтера Морн. Вместо оскорбленного наследника, готового немедленно изгнать прочь из столицы всех, кем он недоволен, на похороны собственного отца приехал усталый незнакомец в рыцарском плаще. Дорнан Койр переживал смерть Майрита больше, чем кто бы то ни было — почему‑то она в этом не сомневалась, хотя внешне он старался не проявлять своих чувств. И при этом он был настолько похож на покойного короля, что порой просто дух захватывало.